Кроме того, нужно иметь в виду и еще несколько вещей. Японский ландшафтный дизайнер руководствуется так называемым суггестивным подходом к проектированию. Иными словами, то, что получится — то, что увидит зритель — должно лишь косвенно выражать мысли создателя, не изображать и не объяснять, а предлагать, намекать, наводить на определенное размышление. «Картинка» сада должна мотивировать зрителя к сопереживанию той «истории», которую этот сад рассказывает в имеющихся в нем символах, будоражить воображение, расширить пространство сада за пределы его физических границ.
Помимо того, что некоторые аспекты сада могут быть скрыты от зрителя до поры до времени (как в саду для прогулок), некоторые вещи могут быть сделаны так, чтобы их не было видно вообще никогда, но об их присутствии можно было бы догадываться. Так, например, большой камень должен быть достаточно глубоко врыт в землю, чтобы над поверхностью была видна только его часть, но при этом по видимой части должно быть понятно, что в земле скрывается его, возможно, большая доля. В некоторых японских сухих ландшафтах, предназначенных для созерцания и медитации, камни расположены так, что один из них всегда скрыт другими при взгляде с любой точки обзора.
Желание показать какой-нибудь дорогой (в прямом и переносном смысле) объект во всей красе должно, по возможности, подавляться, так же как и яркие цвета должны уступать место сдержанным и естественным. Кроме упоминавшейся уже асимметрии форм и планировок всех элементов ландшафта, необходимо следить за тем, чтобы все, что можно пересчитать, было в нечетных количествах.
Японский сад: ощущение времени
Некоторые признаки вещей, которые могут показаться европейцу сугубо негативными, для японца оказываются высокими эстетическими качествами и находят сильнейший интеллектуальный и эмоциональный отклик. Эти признаки связаны с действием времени, и поэтому время в Японии всегда считается соавтором сада – помощником дизайнера – тому из них двоих, кому суждено постоянно совершенствовать их произведение.
Приведем три близких понятия для примера. Фука – можно перевести как побитость стихиями: ветрами, дождями и снегами. Это, в первую очередь, касается деревянных (а также бамбуковых) построек и изделий в саду – они ни в коем случае не должны быть новыми, идеально, если они посерели от времени; новые же поверхности, не дожидаясь времени, часто старят намеренно. Щинбаку – эрозия. Это понятие по большей части касается камней и металла, причем в последнем случае ржавчина тоже является не изъяном, а достоинством. Мематсу – поношенность. Это качество говорит о том, что какая-то вещь прошла через много рук, и помнит их тепло.
Именно время выявляет, выпрастывает на «видимую» поверхность все дзенские качества сада, а западная концепция мгновенного сада, возникающего на пустом месте, в Японии не находит понимания. Красота не может быть мгновенной, она должна зреть.
«Неуловимая красота» японского сада
«Развивай свой сад так, чтобы его красота отвечала месту и ходу времени, как отвечают листья дуновенью ветерка, чтобы в нем не было ничего громоздкого и грубого» — это цитата из «Иллюстраций к устройству холмов, водоемов и лугов» изданных в Японии в 1466 году. И действительно, в японском саду, даже в самом большом, все всегда пропорционально, соразмерно и близко человеку, и ничто не подавляет его. Вместо абсолютных размеров на сознание и подсознание действует совсем другое, например, «три силы», описанные в тех же «Иллюстрациях»: горизонтальные, вертикальные и наклонные плоскости.
«Следует продумывать каждую часть сада со вкусом, вызывая в памяти впечатления, которые природа оставила в ней о каждой своей черте. Вспомни об известных и самых красивых местах нашей страны, и придумывай свой сад с чувствами, которые обуревают тебя при мысли о них» — еще одна цитата, на этот раз — из древнейшего трактата по садоводству «Сакутейки», составленного более восьмисот лет назад. Смысл ее не буквален, а гораздо глубже: было бы очень по-японски использовать в качестве прототипов для создания садовых видов не полулегендарные и мало кем из нас виденные в реальности японские пейзажи, а действительно местные, то есть в нашем случае – среднерусские или те, что рядом с вами. Но, кажется, до этого еще надо дорасти…
Артем Паршин
